О том, как я, выйдя из Замоскворецкого суда, с великим Кони встретился

МоскваНовосибирскРоссияЗамоскворецкий судиностранные агентыМинюст

25 мая Замоскворецкий районный суд Москвы в лице судьи Нелли Рубцовой классически продемонстрировал практику современного российского правоприменения: «Вас тут много, а я одна».

Вы уж простите, но содержание «предыдущих серий» этой, не нами придуманной, «мыльной оперы» мне придется напомнить. 28 января Управление Министерства юстиции по Новосибирской области, завершив внеплановую проверку, составило Акт о том, что в деятельности ИРП-Сибирь, якобы, наличествует политическая деятельность, что, в совокупности с зарубежным финансированием дает основание считать, что институт выполняет функции «иностранного агента». И буквально через день, 30 января, Минюст РФ внес нашу организацию в этот «вражеский» реестр. А еще через 5 дней управление юстиции составило Протокол об административном правонарушении с нашей стороны (за не вступление в реестр по «доброй воле»). Но мировой суд, который должен был утвердить этот протокол и назначить нам штраф (до 500 000 руб.) неожиданно (для всех!) прекратил это дело в виду отсутствия состава правонарушения. Об этом мы уже писали вот здесь.

А теперь серия «…надцатая». Мы, принципиально не согласные называться ни «иностранными», ни «кремлевскими» агентами (а ведь был у нас и «президентский» грант), подали жалобу в московский Замоскворецкий суд — опротестовывая и неуклюже составленный Акт и скороспешное решение Минюста. О том и речь.

Действующие лица.
Судья: Нелли Рубцова (далее Судья).
Представитель Минюста: Алексеевская Е.М. (далее — Минюст).
Представитель Заявителя: Ильнур Шарапов (далее — Заявитель).
Директор ИРП-Сибирь: Виктор Юкечев (далее — ВЮ).

В самом начале заседания Заявитель предъявил ходатайство: отложить слушание по делу до вступления в силу решения мирового суда (как вы помните, не нашедшего в нашей деятельности состава правонарушения).

Поскольку областное управление юстиции обжаловало решение мирового суда, и эта жалоба будет рассматриваться в Ленинском суде Новосибирска только 30 июня. Извините за долгое и скучное вступление, но я применю еще один юридический термин: преюдиция. А означает она обязательность для всех судов, рассматривающих дело, принять без проверки доказательств факты, ранее установленные вступившим в законную силу судебным решением по другому делу, в котором участвуют те же лица. Вот мы и настаивали на приостановлении слушаний по делу до вступления в силу решения мирового суда. И это не наша блажь: в российском законодательстве понятие «преюдиция» установлено статьей 61 Гражданского процессуального кодекса.

Судья напряглась: «А если (в Ленинском суде) перенесут рассмотрение апелляции, нам что, ждать?». И удалилась в совещательную комнату для беседы сама с собой. Вернувшись, сообщила, что преюдиция — это, конечно, дело правовое и правильное, но не всегда. И предложила продолжить слушания.

Следующий раз Судья напряглась, когда мы попросили приобщить к делу Апелляционное определение Новосибирского областного суда (которого в деле, скомплектованном областным управлением юстиции, почему-то не было). А суть вот в чем: еще в марте 2013-го (я вас предупреждал — «сериал» длинный!) прокуратура вынесла нам предостережение (по поводу того же «агентства»), найдя в нашем Уставе, якобы, 4 пункта, позволяющие вести политическую деятельность. Но мы, с глупостью всегда не согласные, обжаловали в суде и это предостережение. В первой инстанции проиграли вчистую, а вот в апелляционной инстанции случилась коллизия: областной суд, оставив решение первой инстанции в силе, постановил исключить из мотивировочной части решения районного суда упоминание о тех самых 4-х пунктах, признав, что они свидетельствуют всего лишь об информационных услугах. (Апелляционное определение облсуда здесь). Вот это Апелляционное определение мы и предложили приобщить к делу.

Судья: Я читаю резолютивную часть апелляционного определения: оставить в силе решение суда первой инстанции…
ВЮ: Это в мотивировочной части…
Судья: (Нервно листает апелляционное определение, не находит нужное место). А причем здесь мотивировка? Если бы что-то исключили, это было бы в резолютивной части…

Ну, как говорится, Бог с ними, с решениями провинциальных судов. Как говорится, «здесь Родос, здесь прыгай!».

И вот «на сцене» появляется Минюст. И начинает бодро перечислять иностранных доноров, жертвовавших деньги на деятельность ИРП-Сибирь.

Минюст: Организация получала иностранное финансирование от ООН, от Посольства Нидерландов…
ВЮ: Простите, эти сведения не о нашей организации…
Минюст: Это сведения Росфинмониторинга, значит, они достоверны…
ВЮ: Эти сведения не о нашей организации.
Судья: А в акте все верно?
ВЮ: В акте — да, но аргументация представителя Минюста основана на недостоверных сведениях.
Судья: (Абсолютно хладнокровно). Продолжайте.

Быть может, Минюст достоин даже сочувствия: участвуя ежедневно в нескольких «агентских» делах, можно и перепутать папки: «все черненькие, все прыгают». Их вон уже сколько, «агентов» — больше 60! И все возражают почему-то…

Было видно, что Судье это не сильно интересно, и она даже не обращала внимания на нежелание Минюста отвечать на вопросы Заявителя. И действительно, зачем, если и так все ясно?

И, всё же, два вопроса-«ответа» я приведу. Ибо суд — это диалог, состязание сторон, так сказать.

Заявитель: В Реестре («иностранных агентов») в качестве цели политической деятельности ИРП-Сибирь названо воздействие на изменение государственной политики. Какую именно государственную политику хотела изменить организация?
Минюст: Вы в целом влияете на разные сферы государственной политики. Выяснение узких целей в задачи Минюста не входит. Главное, что вы влияете. В рамках данного процесса трактовка не предусмотрена. Мое мнение (это не мнение Минюста), это выходит за пределы данного заседания.
Заявитель: В Реестре записано, что организация формировала общественное мнение. У вас есть доказательства, что деятельность организации формировала общественное мнение? Какое именно общественное мнение она формировала? На чем основан этот вывод в акте проверки?
Минюст: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

Вы думаете, после этого была немая сцена? Да что вы! За дверями ожидали другие «агенты», а время неумолимо приближалось к обеду. И объединенная команда «праволюбов» уже недобро поглядывала на Заявителя: уж не учудит ли еще чего. Не учудил. Ибо бессмысленно.

А у меня на следующий день после этого суда случилась знаковая встреча — с другим судьей. С великим российским юристом Анатолием Федоровичем Кони: совершенно случайно зашел в Дом книги и сразу же наткнулся на его «Дело Веры Засулич». Купил, не задумываясь. И вот читаю: «Нужно ли говорить, что отношение Министерства юстиции ко мне сделалось холодно-враждебным, отражаясь и на суде. Последнее очень тягостно отзывалось на моей деятельности, так как создало против меня партию ничтожных, но тем не менее зловредных людей, которые шипели на то, что благодаря мне никто не получает наград…».

А что же решение суда? — спросите вы. Ну, да — «Жалобу оставить без удовлетворения». Но это всего лишь означает продолжение нашего нелепого «сериала»: далее будет про апелляцию в Московский городской суд и т. п.

Но удовлетворение-то было! Ибо в России есть Кони — на все времена! Вот такие маленькие радости. А остальное — так, мелочи быстротекущей жизни…

Вместе мы делаем мир справедливее.

Сайт «Так-так-так» создан для того, чтобы мы помогали друг другу. Вы тоже можете помочь, поддержав проект

Написать комментарий

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.